Ночь уже давно вступила в свои права, но Ольга никак не могла уснуть. Она долго и мучительно вспоминала каждую минуту прошедшего дня. Ей было сложно понять, почему совершенно незнакомая чеченская женщина из заброшенного горного аула приютила её и помогала, а тот, кто должен был помочь, остался безучастным к её горю. Она ещё и ещё раз вспоминала равнодушные, и даже в какой-то мере обидные слова генерала, которые он сказал, когда она обратилась к нему за помощью. «За что? — Думала она. – Ведь он в ответе за каждого своего солдата, тем более офицера… Почему так?..» Снова и снова в мозгу проносились его слова: «Ну-ну, помотайтесь по сёлам, по горам, поищите. Но я не думаю, что у Вас что-то получится… Вытащить мужа из чеченского плена – это Вам не в магазин сходить… Мы же пока не обладаем информацией, где он может находится и ничем не можем Вам помочь… Наберитесь терпения, подождите немного, может что-то прояснится…»
Но Ольга не могла ждать. Она искала мужа уже долгих 10 дней. Видя её упорство, смелость и безграничную любовь к своему мужу, ей помогали и простые бойцы, и офицеры, и даже местные жители. Она ни на минуту не теряла надежды, чувствуя, как может чувствовать только любящая женщина, что ему необходима её помощь. И ни пожирающий душу страх, ни справедливые доводы, большая часть из которых были не в её пользу, не могли остановить её поиски…
Лёжа в чужой пастели, она прислушивалась к незнакомым её слуху звукам. Особенно пугал вой шакалов. От этого ужасного воя в голову лезли тяжёлые мысли. Она гнала их от себя, пытаясь вытеснить их воспоминаниями о тех счастливых временах, когда они с Артёмом и двое их маленьких детей были вместе. И тогдашний её страх от длительных командировок и частых разведвыходов, на которые периодически уходила разведрота, командиром которой он был, сейчас казался таким нелепым… «Где же ты, капитан Артём Седых? Где искать тебя?..» Ей даже на мгновение показалось, что она прокричала это вслух, но в доме или сакле, как называла своё скромное жилище тетя Лейла, хозяйка, приютившая её, было по-прежнему тихо. «Надо поспать – завтра предстоит трудный день.» — Мысленно приказала она себе, и стала тихо, еле шевеля губами читать слова молитвы…
Громкий топот ног во дворе прервал её и без того тревожный сон. Она встала, быстро оделась и выглянула в узенькое, покрытое слоем пыли окно.
Во дворе сновали какие-то люди. Хозяйка что-то кричала им на своём языке. Ольга не могла понять, что именно она говорила, но по её тону поняла — что-то произошло… От страха её тело, словно окаменело, и она не могла двинуться с места. Сердце стучало так, что казалось, будто этот стук слышен всем…
Когда в дверь ворвались люди, она так и стояла у окна. Опомнилась только тогда, когда один из вошедших грубо схватил её за руку и потащил во двор. Понимая, что нет смысла сопротивляться, она покорилась его грубой силе.
Во дворе, кроме тех, кто ворвался в её комнату, было ещё человек 10 вооружённых бандитов. Они что-то кричали на своём языке и улыбались, нагло рассматривая её… Ожидая самого худшего, Ольга испуганно напряглась… Но тут вмешалась тётя Лейла. Как потом оказалось, главарь бандитов был её сыном. Громко ругаясь и жестикулируя, она сначала кричала на всех, потом долго объясняла что-то сыну. Он не хотел её слушать, отмахиваясь от матери, как от назойливой мухи. Но в конце концов велел отпустить женщину. Затем повернулся к Ольге и на чисто русском языке сказал:
— Чего хочешь, женщина?
— Я ищу своего мужа…- не смотря на пережитый ужас, достаточно уверенным голосом ответила она.
— Ты собаку ищешь…
— Нет, я ищу своего любимого мужа, отца своих детей…
Мужчина замолчал и пристальнее посмотрев на Ольгу, добавил:
— А ты смелая… Так кто твой муж?
— Офицер российской армии Артём Седых…
— Седых, медых… Какая разница. Ты фотографию покажи…
Ольга достала из кармана помятую фотографию мужа и протянула мужчине. Он взял её двумя пальцами, словно эта была не фотография, а нечто такое, что ему было не приятно держать в руках… И вдруг громко рассмеялся:
— Какой же это Артём? Это русский Ванька-встанька…
Он передал фотографию рядом стоящему бандиту. Тот тоже громко рассмеялся, и пустил её дальше. И каждый, кому попадала в руки фотография, начинал громко смеяться…
Ольга не понимала, что происходит и от этого ей становилось ещё страшнее. Пересилив свой страх, она снова обратилась к сыну хозяйки:
— Почему вы называете моего мужа Ванька-встанька?
— Потому что он и есть Ванька-встанька…
Собрав всю волю в кулак, она набрала полные лёгкие воздуха и перекрикивая громкий смех стоящих вокруг неё бандитов, громко, но как можно спокойнее спросила:
— А я могу его увидеть?..
Он помолчал немного. Затем, жестом остановив смех своих собратьев, смерил её изучающим взглядом и только потом заговорил:
— А деньги у тебя есть? Он смелый солдат и дорого стоит…
— У меня нет денег… — Еле слышно произнесла Ольга, глядя на него полными слёз и отчаяния глазами.
В разговор снова вмешалась хозяйка. Она что-то долго объясняла сыну. Он что-то кричал в ответ… Так продолжалось несколько минут. В конце концов оба успокоились. Наконец, он повернулся к Ольге и зло процедил сквозь зубы:
— Я подумаю, чем ты сможешь заплатить за мужа… Жди… К вечеру получишь ответ…
…Когда бандиты ушли, хозяйка подошла к обессилевшей от страха Ольге, взяла её под руки и повела в дом. Там она усадила её на старенький стул, стоящий недалеко от стола и, по-матерински погладив её волосы, на ломаном русском языке сказала:
— Ты поплачь, полегшает… Ты не смотри, что мой Али такой грубый. У него доброе сердце, просто время такое… Потерпи, как-нибудь всё устроится…
Через время она приготовила чай из душистых горных трав, поставила на стол сыр, лепёшку и пригласила Ольгу к столу.
Несмотря на стоявшую жару, в стареньком, слепленном из сухого коровняка и глины доме, было прохладно. Две женщины: жена русского офицера и мать бандита, в плену у которого тот находился, мирно сидели за столом. Они молча ели суховатый сыр с лепёшкой, запивая всё это горячим чаем, и каждая думала о чём-то своём…
…Для Ольги день прошёл в тревожном ожидании. Она старалась не быть обузой для приютившей её женщине и во всём помогала ей. Она носила воду, убралась в доме, в общем делала вместе с ней всю нехитрую женскую работу…
* * *
…В это время Артём, лежа с двумя такими же, как он, бойцами в зиндане (глубокой яме), на грязной, пропитанной кровью сломе, изнывал от жажды и задыхался от боли. Тело ломило так, словно его пропустили через жернова. И когда его в очередной раз вытаскивали из ямы и тащили за ноги, а потом методично избивали, он уже практически не чувствовал своего тела.
Но у бандитов была ещё одна «забава», которую они между собой называли «испытание на прочность». Она заключалась в том, что пленного привязывали за руки к дереву и каждый из присутствующих бил его ногой в грудь. И если тот после нескольких ударов безжизненно зависал на верёвках, его возвращали в яму. Если же оставался стоять, ему давали кусок лепёшки и воду и снова возвращали в яму. И так изо дня в день…
Артём оказался самым стойким из всех. Его сначала привязывали, как и других бойцов, но потом перестали привязывать и просто ставили к дереву и по очереди били в грудь. Его били, а он падал и вставал. Его снова били, он падал и снова вставал… И хотя на нём не осталось живого места и ни одного целого ребра, он держался… За стойкость бандиты стали называть его русским Ванькой-встанькой…
В день, когда бандиты вернулись из аула, всё было как обычно. Только Артёма, который всю ночь пролежал в бреду, в отличии от его «соседей», в этот день не трогали. Но к вечеру в яму вернули только одного бойца, но без хлеба и воды…
* * *
Где-то далеко слышалась стрельба и взрывы… Ольга стояла у окна и не отрываясь смотрела в темнеющую даль. В доме не было света. Только одиноко горящая свеча лёгкими бликами еле освещала кровать, маленький столик и старенькую самодельную табуретку – всё, из чего состояло её временное жилище. Она уже потеряла всякую надежду, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Дом сразу же наполнился громкими голосами. В следующую секунду распахнулась дверь и в её проёме появился сын хозяйки.
— Давай, выходи! – крикнул он. – Да побыстрее!
Ольга быстренько накинула видавший виды платок, который ей дала тётя Лейла, и последовала вслед за ним.
Вокруг стола сидело четверо грязных бородатых мужчин. Она с опаской остановилась.
— Давай, давай, чего встала, заходи! – вставая из-за стола и направляясь к ней, крикнул один из них. Но хозяйка что-то громко крикнула ему, и он послушно сел обратно. Затем она накрыла на стол и тихонько стала в сторонке.
Пока мужчины ужинали, Ольга, оцепенев от страха, одними глазами наблюдала за ними. Наконец, Али снова заговорил.
— Твой муж уже не жилец. Можешь забрать его и похоронить. Но взамен ты должна привезти нам тела трёх наших погибших братьев. Они на той стороне, у ваших русских. Привезёшь, получишь своего мужа. Не привезёшь – выбросим его, как собаку, шакалам… Только привезёшь сама, одна! А иначе – как собаку…
…Очнулась Ольга только когда за бандитами захлопнулась дверь. И уже тогда дала волю слезам…
С первыми лучами солнца, взяв с собой сумку, в которой лежала бутылка воды и лепёшка, заботливо приготовленная тётей Лейлой, да старую тележку, на которой та перевозила сухой коровняк, двинулась в сторону, где располагался ближайший российский блокпост…
* * *
… Кругом стояла такая духота, что, казалось, будто сам воздух плавится от этой жары. Вокруг редкой растительности, которая покрывала горную местность, вела узкая тропинка. По этой тропинке и двигалась Ольга. Ей приходилось идти вверх, от этого было особенно тяжело. Она еле передвигалась, но упорно тащила старую грязную тележку, на которой лежали три тела. Пока была возможность, бойцы, которые и разыскали эти тела, конечно же, помогли ей. Но как только граница их ответственности закончилась, она категорически отказалась от помощи…
Измождённая и обессиленная, к вечеру она всё же добралась до аула… Там её уже ожидали…
— Русские женщины – сильные женщины! – грязно выругавшись, крикнул один из двух бандитов, которые держали связанного Артёма.
Они тут же бросили его на землю, словно это был мешок с картошкой и подбежали к тележке.
Их завывание над телами привело в ужас Ольгу. Не зная, как себя вести и что будет дальше, она застыла в ожидании, еле сдерживаясь, чтобы тут же не бросится к мужу…
Бандиты, совершив ритуал прощания, перегрузили тела своих собратьев в машину, на которой они приехали. Затем сын хозяйки, брезгливо пнув лежащего на земле Артёма, с нескрываемым уважением глядя на Ольгу, сказал:
— Ты смелая женщина! Так что забирай своего Ваньку-встаньку! Может ещё и встанет…
Ольга сорвалась с места только тогда, когда машина с бандитами скрылась из вида. Стараясь не плакать, она пыталась развязать верёвки, которыми был связан её муж. На помощь пришла хозяйка. Она принесла нож и, бережно отстранив обессиленную женщину, разрезала на нём все верёвки. Артём был без сознания. Они погрузили его обмякшее тело на ту же тележку, на которой Ольга привезла тела бандитов. И как не уговаривала её тетя Лейла подождать до утра, поблагодарила её за участие, и накинув на плечи верёвки, двинулась в обратный путь…
Вокруг была непроходимая темень. Вой шакалов был настолько громким, что казалось они вот-вот настигнут… Но Ольга уже не чувствовала страха. Она даже не чувствовала боли. И хотя верёвки больно врезались в тело,продолжала тащить тележку, понимая, что любое промедление может стоить жизни её любимому…
Остановилась только тогда, когда до её сознания донеслись еле различимые голоса. От боли и усталостине различая явь это или сон, она из последних сил позвала на помощь… И уже теряя сознание, сквозь наполняющий всё её естество туман, увидела силуэты бойцов, которые, нарушив зону своей ответственности, спешили ей на помощь…
Надежда Дробышевская