Тамара Краснова – Гусаченко

Поэт, прозаик, публицист, детский писатель. Почетный член Союза писателей Беларуси, член правления Союза писателей Союзного государства и Союза писателей Беларуси, член Союза писателей России. С 2005 года – председатель Витебского областного отделения ОО «Союз писателей Беларуси».

Тамара Краснова – Гусаченко
Тамара Краснова-Гусаченко (Гусаченко Тамара Ивановна)
 Дурачок
                                                    
 В нашей деревне юродивый жил,
 -- Й-ох! –  с придыханием он  говорил,
 С торбой своей по посёлку ходил,
 Всё что-то прятал, да  хлебца просил…
 В жизни он больше не мог ничего,
 Так и прозвали  все  Ёхом его.
  
 Дети бежали за Ёхом гурьбой,
 Хлеба никто не жалел ему дать,
 Часто терял он  дорогу домой,
 И, отыскав его, плакала мать:
 Любенький,  жалкий, сыночек родной!
 И уводила беднягу домой.
  
 Тихая, кроткая Марья была,
 Кланяясь всем, незаметно жила.
 Но заблудился  Ёх под Рождество.
 Как ни искали его, не нашли.
 Сердце у матери разорвалось,
 Люди чужие её погребли.
  
 А  растопило сугробы весной – 
 Все увидали: помилуй же Бог!
 С торбой своею сидел под сосной,
 Видно, замерзший нечаянно Ёх.
 Все спохватились: а как его звать?!
 Имя  какое – на крест написать?!
  
 Так и поставили в жёлтый песок
 Крестик  с дощечкой: «Любимый сынок».
  
 Не будите…меня
  
 Шёпотом, шёпотом… Ночи внимая,
 Я буду звать сквозь дыханье неровное,
 Нежно ступая, всем телом вжимаясь
 В зеркало наших, родных, полированных
 До невозможного блеска холодного
 Стылых, немых без тебя, половиц,
 Отполированных кожею ног моих,
 С полом слиянию нету границ…
 Всё наяву, не в горячем бреду,
 Слышать друг друга...  Я слышу, иду…
 Шёпотом имя твоё называю…
 Только в ночи тишина есть такая,
  
 Через которую мы докричимся,
 И, ты ко мне прикоснёшься… Рукой…
 Там, где взрываются звёздные выси,
 Там, высоко, высоко, высоко….
 Я тебя слышу… Но скрипнули двери,
 Скрипнул предательски красный паркет ….
 Ах, не будите меня… Я не верю…
 Не умирают любимые…. Нет.
 Не окликай же, и не отдавай,
 Не возвращай меня… не возвращай
 В стылость бессонниц…  Приди, и оставь
 Гневные взгляды в саду, за окном,
  
 Сон расплескался уже, это – явь, 
 Злое давно растворилось, давно….
 Шёпотом, шёпотом, шёпотом, шёпотом,
 Боже, не дай нам сорваться на крик!
 Тонкая грань тишины, дай нам опыта
 Не надломить хрупкий лучик зари,
 Пологом ночи укрой, приласкай,
 Дальше и дальше… И не отпускай….
 Вновь оказаться в объятьях…измученной…
 Живы, и вместе, и вновь неразлучны мы,
 Ты меня слышишь… Иначе – зачем?
 Если кончается всё и совсем?
  
 Если бы вечно любовь не жила,
 Здесь…. В нашем доме…. За этою дверью.
 В этой кровати она не спала?
 К звездам в ночи не летала – не верю…
 Я же живу, и всё наше – во мне,
 Шёпотом, шёпотом….  Окнам, стене,
 Зеркалу, полу шепчу, занавескам,
 Чашкам на кухне… Всё там, всё – на месте…
 Нежным касанием, музыкой взглядов,
 И в молчаливой беседе с тобой,
 Я тебя вижу…  И слышу…. Ты – рядом,
 Больше, чем был, когда был ты живой…
  
 Нашу любовь ты оставил мне…. Надо
 Мне ею жить, и беречь… Мимо снов,
 Улиц и взглядов чужих и не очень,
 Мимо раздоров, что беды пророчат,
 Мимо и мимо…  До самого дома,
 Что мы построили… Голос твой: «Тома!...»
 Но, я то знаю: лишь я его слышу,
 Это не ветер, не дождик по крыше…
 Шёпотом, шёпотом, тихим и жалостным
 Я буду в счастье – до самого дня….
 Только меня не будите, пожалуйста,
 Только, прошу, не будите… меня.
  
 Девясил
 Мелькнула красным сарафаном,
 Безмолвьем  звонким изошла,
 И недвусмысленным обманом
 Листом по речке уплыла.
 Я  у-плы-ва-ла… Отражала
 Вода – небес высокий звон,
 А душу нежно так держала
 Зов-песня, бравшая в полон.
 
 Леса над ней стеною стыли,
 И возносились среди них,
 Как скалы – берега: из пыли,  
 И серых плиток гробовых...
 Они в себе тоску держали,
 И память стыла на ветру,
 Мы уплывали, уезжали…
 Молчала осень: « Я умру…»
 
 А я плыла по той холодной,
 По той извечно-ледяной,
 По неизбежной, по свободной
 Воде свинцовой, но – живой.
 Я – капля вечная в потоке,
 Необратима, как река.
 Откуда? – спросишь, - От истока…
 - Куда ? - Ты знаешь… Высока,
 Ах, высока моя тоска.
 
 Я наливала в чары осень,
 И отпускала по воде,
 И проступала неба просинь
 У облаков на бороде.
 И таял свет такой чудесной,
 Такой пресветлой красоты,
 И уставал пастух небесный
 Гнать звездный клин из высоты…
 
 И пада…падали туманы,
 И волочились по полям,
 И сизо-белые бурьяны,
 Фатой окутаны, стояли
 В плену обочин, рвов, и ям…
 И звук висел, как меч искристый,
 Над чистой скатертью полей,
 Принарядившихся к Пречистой…
 
 А кто-то звал из тьмы далекой,
 И  кто-то звать не уставал,
 И голос странный  и высокий,
 Мне был, как путь – за перевал.
 За перевал, где не изведан,
 Высок и яростен –  живёт 
 Над тьмой и смертью – свет Победы,
 Огнём любви меня зовёт!
 
 Я нарисую, нарисую,
 Свой сон поутру, как проснусь,
 Стену лесов, как дождь густую,
 Как пью я, пью , и не напьюсь…
 О чистоте всегда молила,
 И там – сокрытый образ плыл:
 Бог, Бог величия и силы –
 Он всё, что вижу, сотворил.
 
 И тот подсолнух – в  огороде,
 Который  детство  осветил,
 Как солнце… А еще, в народе
 Есть вера в корень – девясил,
 В котором  - девять сил… А боле
 Не надо, хватит девяти, 
 Всей человеческою долей
 До девяти бы дорасти…
 
 Встает огромная стена,
 Но я её – перелетаю.
 Путь преграждают плиты сна,
 Я их легко – превозмогаю.
 Перелетаю, мне – легко.
 Не тянет грех сопротивленья,
 Лечу свободно, высоко,
 Ни страха нет, и ни сомненья.
 
 А вот и небо, и весна,
 И снег – смешались под ногами,
 Свобода сна, и воля сна,
 Она – прекрасна перед нами.
 Здесь можно всё, и волен дух,
 Воображением рисую
 Не страх, не плач седых старух,
 Нет! Жизнь рисую –  молодую!
 
 Такую юную – смотри,
 Такою и живу. Внутри.
  
 Стена
  
 Господь нас простит, милосердье не знает границ.
 Но сами себя… Мы не все себя сами прощаем.
 Легко тем, кто вовсе не знает падения ниц
 Мятежного духа страданья без меры, без края…
  
 Нас всех разделяет стена, как незримая нить:
 Одним – лепетать и порхать, веселиться, смеяться.
 Другим – будто призванным легкость их дней оплатить,
 Тащить  тяжкий воз, всё осмыслив, бороться, метаться…
  
 И те и другие уйдут… И под шелест листвы
 И птиц беззаботное пение –  в вечном покое
 И  там – успокоятся: те, кто себя  не простил,
 И те, кто и вовсе не ведал – что это такое…
  
  
Жизнь
  
 Мы друг о друга стираем весь век свои души,
 Как жернова, превращая зерно в муку,
 Жизнь перемелет нас так, что и смерти скучно
 Станет нас мучать…   Она заберёт тоску,
  
 Боль и отчаянье наше – одним мгновеньем.
 Что с нами нянькаться… Жизнь укротила прыть.
 Господи, Боже, мне стыдно просить прощения:
 Я не умею смирить своей жажды жить.
  
 Щедро мы сыплем свой бисер на тропы стада.
 Странно надеясь увидеть во взглядах – свет.
 Господи, Боже! Ну что ещё больше надо
 Сделать нам, смертным, чтоб мы оценили смерть?
  
 Только…  в глаза заглянула мне нынче утром
 Кроха – младенец, родившийся в мир живой…
 Я содрогнулась: какая во взгляде мудрость!
 Мне и вовек не достичь глубины такой. 
Обновлено: 21 мая, 2021 — 1:01 пп