НАДЕЖДА ДРОБЫШЕВСКАЯ

Личный сайт автора

Сердечный доктор

Совсем недавно, просматривая новости на сайте Министерства Обороны РФ, я обратила внимание на небольшую информационную заметку, в которой говорилось о награждении орденом Дружбы начальника Центра кардиохирургии ЦВГК им. А.А.Вишневского доктора медицинских наук, профессора А.Н. Лищука. Обычно такие события освещаются с размахом, а тут — заметка в несколько строк… Мной овладело любопытство и появилось желание побольше узнать об этом человеке… Так состоялось моё первое знакомство с Александром Николаевичем…

Войдя в кабинет, я увидела невысокого, моложавого, на первый взгляд, совсем неприметного человека: «Это наш профессор Александр Николаевич», — представил его, провожавший меня по незнакомым госпитальным коридорам, Михаил Николаевич Фролкин. Профессор в ответ кивнул головой и, указав рукой на диван, продолжил, прерванный нашим приходом, разговор с посетителем. Из их беседы я поняла, что кто-то из родных у собеседника Александра Николаевича нуждается в срочной операции. Профессор негромко объяснял ему о необходимости операции, приводил свои аргументы, не проявляя при этом ни капли раздражения или нетерпения, и даже тембр голоса оставался неизменным, словно речь шла о рядовой операции по удалению зуба, хотя я точно знала, что пришла на беседу с известным кардиохирургом.

dsc_0203

Пока они разговаривали, я успела осмотреться. Кабинет, в который меня пригласили, оказался небольшой комнатой, в которой, кроме Александра Николаевича, находились ещё несколько молодых врачей. Двое из них сидели за компьютерами и что-то печатали, остальные смотрели на стену, расположенную за мной. Повернув голову по направлению их взгляда, я увидела несколько, размещённых в один ряд, мониторов. На каждом из них, как мне потом объяснили, шла прямая трансляция операций, проходивших в это время в операционных, а на столе, между компьютерами, стоял микрофон, по которому профессор давал рекомендации оперирующим врачам. Сразу вспомнились свои операционные, и стало немного не по себе, но я не подала виду и, не отказавшись от предложенной чашечки зелёного чая, села напротив своего собеседника, который к этому времени уже освободился, и приготовилась его слушать.

Вначале Александр Николаевич совсем не был расположен к разговору — к нему, то и дело, то заходили, то выходили врачи, решая свои вопросы, прерывая своим приходом нашу ещё не начавшуюся беседу, и мне было очень неловко за то, что я отнимаю у него его, расписанное по минутам, время. Он что-то объяснял им на своём, непонятном мне, врачебном языке, а затем, с нескрываемой иронией, обратился ко мне:

« Интересно, что ты из всего этого обо мне напишешь?»

Его непривычное для меня «ты» почему-то совсем не обидело, наоборот, как-то сразу сделала его ближе.

«Ты не поверишь, — продолжил он, — я ведь в детстве страшно боялся крови, но, как видишь, стал врачом и не просто врачом — хирургом. Что поделаешь, не мы выбираем свою судьбу, и она предопределена не нами, наверное, так было кому-то нужно …»

 Александр Николаевич Лищук, окончив Саратовский военно-медицинский факультет, и, став врачом в четвёртом поколении семьи Лищуков, попал по распределению в Забайкальский Военный Округ на должность начальника медицинского пункта танкового полка. Там же состоялось его «боевое крещение» — ему, тогда ещё 23- летнему молодому человеку, пришлось сделать свою первую операцию, и первым его пациентом стал раненый в драке парнишка. Рассказывая об этом случае, Александр Николаевич вспоминает, что «страха почти не было, помогла выдержка — руки послушно выполняли все необходимые манипуляции, вытаскивая из памяти всё, чему научили в институте».

Этот случай определил всю его дальнейшую судьбу. Поэтому, поступив в Военно-медицинскую Академию, тогда ещё Ленинградскую, сомнений с определением специализации даже не возникло — однозначно, хирургия.

В 3 Центральный военный клинический госпиталь им. Вишневского он попадает в 1991 году на должность ординатора отделения сосудистой хирургии. И всё это время, идя вверх по карьерной лестнице, даже его поездки на стажировки в Институт сердца Сан-Франциско и Стендфордский Университет (США) — это всё, по его словам, «были только этапы совершенствования мастерства. Всё остальное — предназначение свыше…»

Смею не согласиться с профессором — данный Богом талант ещё не всё. Чтобы этот талант приносил пользу, необходимо иметь: и силу воли, и упорство, и терпение, а самое главное — желание помогать людям. Всего этого у моего собеседника, по словам его коллег, в полном достатке.

 Приводя примеры из своей хирургической практики, он постоянно повторял, что «ничего в этой жизни не происходит случайно, я просто выполняю отведённое мне предназначение, и всё, что я умею делать, дано мне не просто так, поэтому я не имею никакого права обмануть ожидания своих пациентов».

 В подтверждение своих слов он рассказал случай, от которого мне стало как-то не по себе, хотя я, дочь священника, привыкла к историям разного рода, но то, что я услышала, меня просто потрясло.

«До сих пор никак и ничем не могу объяснить себе, почему молодой, совершенно здоровый 33-летний мужчина, возвращаясь из спортзала, вдруг поскользнулся и, упав, разбил себе голову, получив травму, не совместимую с жизнью. А в это самое время в госпитале умирал человек, которому необходимо было срочно сделать пересадку сердца… Мы успели… И вот, он уже два года живёт с чужим сердцем… И ещё две спасённых жизни — одному пересадили почки, а другому печень — и всё от погибшего молодого человека, ничего, по сути, не успевшего сделать в этой жизни, но своей смертью спасшего трёх, совершенно посторонних ему человека. Как и чем это можно объяснить? Только одним — так было предопределено. Но не мной и не кем-либо из нас, врачей — кем-то свыше, я в этом просто уверен… Даже то, что ты сегодня здесь задаёшь мне свои вопросы не случайность, а закономерность — значит, так должно быть…»

«Почему выбрал именно кардиохирургию?

По этому случаю расскажу тебе одну притчу: «Однажды в храм зашёл мужчина и, глядя на расшитую золотом батюшкину рясу, спросил: «Как бы это мне вот так же хорошо устроиться?» На что батюшка ему ответил: «А ты поди в подвал, там найдёшь всё, что захочешь». Спустился мужчина в подвал, а там кресты — один краше другого. Схватил он крест, усыпанный бриллиантами, и стал пытаться его поднять. Но никакие усилия не смогли крест двинуть с места. И тут он увидел крест из чистого золота. Обрадовался и ну, давай пытаться вытащить золотой крест из подвала. Бился он, бился, но ничего у него не получилось — золотой крест только на немного сдвинулся с места. Тогда мужчина, увидев серебряный крест, как-то сумел взвалить его на себя и потащил вверх по лестнице, но лестница не выдержала и рухнула, а мужчина оказался придавленным серебряным крестом. И тут он увидел маленький оловянный крестик, потянулся за ним и каким-то образом выскользнул из-под серебряного креста. Встал, весь сгорбленный от ушибов, взял в руки свой крестик и вышел из подвала к священнику. «Ну, что, нашёл, что искал?» — спросил тот у мужчины. «Нашёл», — ответил он, показывая свой маленький крестик. «У каждого свой крест», — молвил ему батюшка. «Мой — в тяжёлых одеяниях, расшитых золотом в денном и нощном молитвенном труде брать на душу все Ваши грехи, а у тебя свой крест. Бери его и иди с Богом».

Так вот, отвечая на твой вопрос, могу, после сказанного выше, только добавить — это и есть мой крест, и я его буду нести до тех пор, пока у меня есть силы и возможность помогать людям, возвращая их к полноценной жизни…»

poseshhenie-centra-kardiokhirurgii-min

Александр Николаевич много говорил о своей работе и почти ничего о себе лично и о своей семье, и только один раз, вскользь, с сожалением заметил, что не может уделять им столько времени, сколько хотелось бы. И ещё об одном он говорил с нескрываемым сожалением в голосе, кода речь зашла о детях. Сожаление было в том, что только младший сын изъявил желание пойти по стопам отца.

 Говоря о сыне, Александр Николаевич, сдержанный и совершенно спокойный во время всего нашего разговора, вдруг выпрямился, словно удобнее утраиваясь в кресле, и, выдержав паузу, с гордостью добавил: «Надеюсь, что наша врачебная династия продолжится…»

Заканчивая нашу беседу, я поинтересовалась — о чём может ещё мечтать такой человек, как он, на что профессор ответил:

«Очень хочу, чтобы подольше жила моя мама и чтобы осуществилась мечта и мы, вместе с Александром Владимировичем Есиповым, нашим флагманом, сумели создать свой Центр трансплантации сердца, и это не мои амбиции, просто очень хочется иметь больше возможностей помогать людям…»

Прощаясь с Александром Николаевичем, я поймала себя на мысли, что этот неулыбчивый Профессор так и останется для меня «сердечным доктором», и даже не столько — по сути, сколько — по состоянию души…

 

Надежда ДРОБЫШЕВСКАЯ

Фото Александра Бойко

и из архива госпиталя

Updated: Сентябрь 27, 2016 — 5:03 пп
НАДЕЖДА ДРОБЫШЕВСКАЯ © 2018 Frontier Theme